«Помогите мне, я страшно богат» — писал золотопромышленник Иннокентий Сибиряков Льву Толстому, издания которого одно время финансировал.
В старейшем спортивном ВУЗе страны (да и мира) – институте Лесгафта в Петербурге – хранятся письма и святыни, связанные с именем Иннокентия Сибиряков.
В 1893 году, собираясь принять постриг, Сибиряков, среди прочих пожертвований, передал Лесгафту 200 000 рублей – это примерно 200 миллионов по современном курсу, — а также свой дом на Лиговском проспекте. Благодаря этому дару физиолог основал Биологическую лабораторию — учебное заведение, готовящее специалистов по физической культуре, а также естественно-исторический музей и свое издательство.
Поток просителей к квартире Сибирякова доходил иногда до 400 человек в день – очередь тянулась по всему перекрестку: пришлось организовать особое бюро, через которое он раздавал нуждающимся миллионы рублей.
Кто-то вспоминал: «Не было человека, которого он выпустил бы без щедрого подаяния… Сколько, например, студентов, благодаря Сибирякову, окончило в Петербурге свое высшее образование! Сколько бедных девушек, выходивших замуж, получили здесь приданое! Сколько людей, благодаря поддержке Сибирякова, взялось за честный труд!».
Он финансировал научные издания, исследования и проекты, этнографические экспедиции, уже в 26 лет содержал более 70 личных стипендиатов, получавших образование как в России, так и в Европе, особенно — из числа его земляков, сибиряков.
Свои миллионы он считал чужими, случайно попавшими в его руки.
Перед уходом на Афон он раздал два с половиной миллиона рублей церквям и благотворительным учреждениям, принадлежавшие ему как издателю права на разные произведения, две дачи: одну — под детский приют, а другую — женской общине под монастырь; создал еще ряд благотворительных учреждений, а своему учителю Петру Лесгафту пожертвовал 200 тыс. и дом — в нем Петр Францевич создал биологическую лабораторию, а теперь там Академия физкультуры имени Лесгафта.
Наконец, на средства Сибирякова был выстроен грандиозный, самый большой на Балканах храм — Свято-Андреевский собор на Афоне, близ которого, в Андреевском скиту, Сибиряков и отошел ко Господу совсем нестарым, 41-летним схимонахом.
И таких, как Сибиряков, было в дореволюционной России – не мало. Снимая проект о достижениях нашей страны в эпоху Николая II, мы, конечно, скажем и о невероятном расцвете благотворительности той поры.
Меценаты строили целые города, жертвовали на возведение бирж и театров, содержали Университеты, гимназии, народные училища, интеллектуальные, философские и поэтические кружки и журналы, оплачивали именные стипендии, студенческие стажировки заграницей, поддерживали отдельных поэтов, художников, артистов… Само собой, они строили храмы.
Всё это говорит о каком-то безвозвратно утерянном теперь духе русского предпринимательства той поры: богатые люди в основной своей массе были накрепко связаны со своей страной, за которую болели и настроены на помощь ближнему и тогдашний русский бизнес, как сегодня бы сказали, был «социально- ориентированным» — это, конечно же, одно из самых явных последствий пропитанной тогдашней русской жизни Евангелием и Святым Духом.
По разным подсчетам, в начале XX века в России было 11 040 благотворительных учреждений и 19 108 приходских попечительских советов.
Всероссийский съезд деятелей по призрению фиксировал, что в виде милостыни ежегодно раздавалось не менее 27 млн рублей – по сегодняшним деньгам, это очень примерно 40,5 миллиардов рублей!!!
Вы можете себе представить, какая это астрономическая сумма!
Все многочисленные благотворительные организации Империи были закрыты, обворованы и разогнаны в одночасье в революционно угаре. А многие благотворители и меценаты стали святыми мучениками, погибнув от рук большевиков.
| Об авторе: |
| БОРИС КОРЧЕВНИКОВ Православный журналист и телеведущий Все публикации автора »» |
