Митрополит Лука: Он ждет в точке назначения

Сегодня Апостол Павел пишет в Послании к Римлянам слова, которые звучат с особой, пронизывающей силой: «Но когда надеемся того, чего не видим, тогда ожидаем в терпении» (Рим. 8:25), написанные человеком, знавшим темницы и кораблекрушения, побои и предательства, но для людей, которые жили в Риме I-го века — под взглядом языческой империи, в ежедневном страхе и в ежедневном выборе: отречься или устоять.
И нам, чадам УПЦ, они знакомы не по книгам. Апостол объясняет просто и неопровержимо: надежда — это упование на невидимое. «Надежда же, которую видят, не есть надежда» (Рим. 8:24). Если ты уже держишь желаемое в руках — это не надежда, это обладание. Надежда живёт именно там, где ещё темно, где ещё не ясно, где ещё больно. Блж. Феодорит Кирский утешал своих читателей: «не огорчайтесь, видя горестное — блага, о которых мы говорим, невидимы телесными очами. Если бы были видимы, то уже не ожидались бы, но если ожидаются — не выпускайте из рук якорь надежды». Якорь — не украшение, он держит корабль, когда буря грозит разбить его о камни. Надежда — это именно такой якорь для души.
Апостол не говорит: «надеемся и расслабляемся», а «ожидаем в терпении». Слово «терпение» (ὑπομονή) в греческом языке означает не пассивное смирение, а деятельную стойкость, мужественное выстаивание. Свт. Иоанн Златоуст замечает: «в терпении подразумевай подвиги и усиленные труды», а блж. Августин прибавляет нечто совершенно утешительное: «Ты жди — потому что Он ждёт. Иди твёрдо, чтобы достичь. Он не покинет места, куда ты держишь путь». Бог не уходит из точки назначения. Он там ждёт нас. И каждый наш шаг в терпении — это не топтание на месте, а движение к живому Богу.
У свт. Иоанна Златоуста есть замечательный образ. Царский сын пробирается через оккупированную территорию. Он одет в рубище, идёт согнувшись, над ним смеются. Но он радуется: «Я знаю, что скоро доберусь до своей границы, где меня встретят с почестями. У меня там всё готово». Так и христианин — он идёт «бочком по обочине этого міра», потому что его Отечество на небесах. Его задача — добраться туда и не дать себя поймать. Не плену богатства, отчаяния или ненависти.
Надежда держится не нашей силой воли — она держится Духом Святым. Мы порой не знаем, о чём молиться. Слов нет. Есть только боль, усталость, онемение, когда ты стоишь перед иконой и не можешь сказать ничего, кроме «Господи» — это уже молитва. Дух молится в тебе, когда у тебя нет слов.
А Беда Достопочтенный сравнивает нашу надежду с яйцом, где ещё не видно птицы, но она уже есть, уже зреет. Так и все верующие ещё не видят небесной славы, но ожидают её в грядущем. Жизнь уже началась, но ещё скрыта. Нужно иметь надежду и терпение, чтобы вполне стать тем, чем только начинаем быть. Мы — в пути становления, ещё не то, чем будем. И это не повод для уныния, повод для движения.
Мы знаете, что значит нести крест, который не выбирали, непонятым, оклеветанным, лишённым, цену молчаливой верности, когда вокруг требуют отречения. Но посмотрите: именно нам апостол говорит эти слова с особой силой. Ибо мы — те, кто учится надежде не в уюте, а в скорби, которая рождает терпение, терпение — опытность, опытность — надежду. И «надежда не постыжает» (Рим. 5:5). Амброзиаст замечает: человек изо дня в день ожидает Царства Божия и не сомневается в нём оттого, что оно медлит. Медление — не отсутствие. Тишина — не богооставленность. Бог слышит воздыхания неизреченные.
Будем хранить надежду, поспеша в храм, где она питается, Причастием укрепляется, молится с нами, живёт с теми, кто держится друг друга, но не в одиночестве. «Ожидаем в терпении» — это не слабость. Это исповедание веры, наш ответ міру, который не понимает, зачем мы держимся. А мы держимся — потому что знаем: Он не покинул места, куда мы держим путь.